Форум Tokio Hotel

Форум Tokio Hotel (http://forum.tokiohotel.ru/index.php)
-   Интернет (http://forum.tokiohotel.ru/forumdisplay.php?f=42)
-   -   10.07.2021 - Zum Dorfkrug: Bill Kaulitz – Kaliberg & Baseballschläger (http://forum.tokiohotel.ru/showthread.php?t=49089)

TwincestIsForever 21.07.2021 14:21

10.07.2021 - Zum Dorfkrug: Bill Kaulitz – Kaliberg & Baseballschläger
 
10.07.2021 - Zum Dorfkrug: Bill Kaulitz – Kaliberg & Baseballschläger
Слушать/скачать: https://disk.yandex.ru/d/H-qF3vFznpByVA

TwincestIsForever 21.07.2021 14:30

В1: Думаю, наш следующий гость в представлении не нуждается. Певец группы Tokio Hotel, прославившийся на всю страну в нежном возрасте пятнадцати лет своей песней «Durch den Monsun», которая взлетела на вершины хит-парадов. С тех пор публика разделилась на две части. Особенно его андрогинная внешность вызывала ярость среди молодых и старых мужчин. Группа столкнулась с ненавистью, пока плыла на волне, казалось бы, нескончаемого успеха. Сначала они покорили немецкие дома - их первый альбом продержался в чартах 67 недель, затем они покорили дома за рубежом. Париж, Тель-Авив, Нью-Йорк - успех, ажиотаж в СМИ и кричащие девушки, награды, психологический террор. В 17 лет Билл оказался на вершине списка 100 самых раздражающих немцев, в 18 лет он выиграл MTV VMA в США в категории «Лучший новый артист». Они боролись за награду с Майли Сайрус, Кэти Перри, Тейлор Свифт и Джордин Спаркс. Почти не существует немецких групп, которые когда-либо были бы настолько успешными на международном уровне. Сегодня Билл Каулитц живет в Лос-Анджелесе и также работает моделью. В феврале этого года он опубликовал свою автобиографию, о которой Ханна Шлютер написала: «эта книга рассказывает историю альпиниста - восточногерманского подростка из рабочего класса». [Интервьюер упоминает рост правого экстремизма в их родной федеральной земле].
Билл: Это, конечно, тяжелое вступление!
В1: Привет, Билл, приятно видеть тебя здесь!
В2: Я нервничал, когда делал вступление.
В1: Узнаешь ли ты свой собственный опыт после того, как услышал это вступление?
Билл: Совершенно верно! Я имею в виду, что встречаю большое сопротивление, когда рассказываю людям о том, какой была жизнь. Всякий раз, когда я упоминаю, что в детстве у нас были проблемы с правыми экстремистами, что нам с Томом приходилось постоянно прятаться, что мы были напуганы и за нами охотились с бейсбольными битами. Люди из Магдебурга не принимают это описание и говорят: «Нет, в Магдебурге есть хорошие места, у меня там было прекрасное детство!», Некоторые не хотят мириться с тем, что прекрасным оно было не всегда и не для всех. Некоторые из моих друзей в Штатах говорят: «О, я уверен, что это было не так безумно, я с трудом могу представить, о чем ты говоришь». Когда я взял их в поездку в Магдебург, им пришлось заткнуться и понять, что я не преувеличиваю. Вот почему мне нравится, что вы написали такое вступление.
В1: Трудно представить, чтобы люди не верят таким историям, ведь есть еще современные очевидцы.
Билл: Я думаю, людям нравится приукрашивать. Может быть, здесь играет роль и стыд, я тоже могу это представить. Конечно, время меняется, даже если оно течет медленно. Я редко возвращаюсь назад, но когда возвращаюсь, мне кажется, что время здесь остановилось. Недавно я смотрел видео, на котором политик из АдГ (правая партия) пошел на экстремистский митинг, а затем отрицал свое присутствие там. Когда он столкнулся с этим, он пытался блефовать. Я верю, что и остальные это делают. Они хотят преуменьшить значение реальности. Я имею в виду, что это нехорошо, и нужно иметь смелость, чтобы признать это.
В1: Мы оба читали твою книгу, и многие люди из старшего поколения не знают, каково было расти там после падения Берлинской стены и что это значило. Ты рассказываешь, что вам часто казалось, что вы в тюрьме и что вы должны были проявлять осторожность, выбирая, с кем подружиться, и осторожно выбирать улицы, по которым идти.
Билл: Я знаю, что значит бояться смерти. Есть такие экстремальные группы, когда ты живешь в сельской местности, в деревне с населением всего 500 человек, ты чувствуешь себя так: «Если они поймают меня вечером на обратном пути, никто даже не заметит». Они, вероятно, просто оставили бы меня на земле, и все они просто поддержали бы друг друга. Были моменты, когда я боялся, что не вернусь домой живым. Моя мама так волновалась, что мы связались с социальными работниками, даже с мэром. Но даже там они привыкли преуменьшать суровую реальность, говоря что-то вроде: «Да ладно, они дети, конечно, между ними будут небольшие драки». Но это были неонацисты, которые угрожали нам убийством и преследовали нас.
В1: Вы говорили об этом с мамой или с отчимом? Знали ли они об опасности, с которой вы столкнулись?
Билл: Скорее, с мамой. Она была счастлива, что мы не одни, а всегда друг с другом. Мы были двумя мальчиками, она знала, что мы никогда не были одни. Но да, конечно, она знала об этом и бессонными ночами думала: «Надеюсь, они вернутся домой живыми». Она часто настаивала на том, чтобы забрать нас, но все же предоставила нам много свободного пространства. Мы с Томом были очень дикими и свободными. Очень подвижными подростками. Мы начали принимать наркотики в очень молодом возрасте, гуляли, тусовались с друзьями, которые были намного старше нас, и были сексуально активными. Я имею в виду, что заняться было больше нечем. Как мать, вы беспокоитесь о том, что ваши дети пойдут по неверному пути. У нее были бессонные ночи. Иногда она забирала нас в два часа ночи, чтобы убедиться, что мы действительно вернемся.
В1: Ты иногда спрашиваешь себя, какой была бы ваша жизнь, если бы вы остались в Ганновере?
Билл: Окружающая среда там была более защищенной. Матери, которые мыли посуду, район среднего класса, матери, которые ходили на работу, маленький дом. Вот почему я пишу, что на улицах Лангенхагена всегда было солнечно. Я не могу вспомнить там дождливый день. Все это настроение изменилось, когда мы переехали к бабушке после того, как наши родители расстались. Мы внезапно оказались в одном из тех старых бараков, и это была для нас совершенно новая среда. Я твердо верю, что наша жизнь пошла бы по-другому, если бы он остался в Ганновере, абсолютно.
В2: Были ли различия в детских учреждениях? Я помню, как ты писал, что вы тоже чувствовали себя заключенными в детском саду в Ганновере.
Билл: У меня всегда были проблемы с властью. В детстве я всегда хотел проводить время только с мамой. Я не понимал, почему детей нужно отделять от взрослых, и думал: «Разве мы не все одинаковые?» Я ненавидел то, что тебя так недооценивают, ты участвуешь в определенных вещах и тебе не разрешают делать то, что делают взрослые. Дома мы все были равны. Мы всё обсуждали с мамой, когда она ходила на вечеринки, мы ее сопровождали - я имею в виду, что она была еще очень молода, мы родились, когда ей был всего 21 год - так что мы спали в баре под одеялом, пока наши родители веселились. Я помню, как отец вез нас домой около трех часов ночи. Наши родители были еще очень молоды, и мы вместе с ними прожили их юность. Поэтому, когда нам пришлось пойти в детский сад, я подумал: «А почему я должен делать то же самое, что сейчас делают другие дети?» Но да, обстановка там была очень душной. Поэтому, оглядываясь назад, я понимаю, что это была неподходящая среда даже для моей матери, которая просто пыталась вписаться в нее. Так что, может быть, для нее было хорошо, что мы переехали в Магдебург.
В1: Откуда у тебя уверенность в себе? Я родился в 1988 году в Лейпциге, но никогда не сталкивался с тем, о чем ты только что рассказал. Но мне интересно, насколько ты был уверенным в себе, что осмелился выходить на улицу, накрасившись, играя с гендерными ролями. Так как ты только что сказал, находиться в подобном месте было чрезвычайно опасно. Если бы тебе не повезло, тебя бы уже не было, мы знаем, что это случилось с другими. Почему ты стал таким уверенным в себе?
Билл: Хороший вопрос. Честно говоря, я задаюсь тем же вопросом, оглядываясь назад. Может быть, это была просто наивность, и я так себя чувствовал. Во взрослом возрасте у вас гораздо больше страхов. Мне кажется, что чем старше я становлюсь, тем хуже становится. Я не знаю, чувствуют ли другие то же самое, но тебе всегда кажется, что ты соревнуешься со своим молодым «я». Я чувствую это своей карьерой, но также и своей храбростью. Чем старше ты становишься, тем больше у тебя вещей, которые ты можешь потерять. Конечно, это переживания, которые ты берешь с собой. Но иногда я думаю о том, что, если бы у меня были дети, то я бы сошел с ума, если бы они вышли на улицу ночью. Но да, это была просто наивность, это чувство, которое я испытывал, было чем-то, что я не мог контролировать и не мог предотвратить. Я хотел носить платья. Они все смеялись надо мной, говоря, что я надел не ту одежду, но, может быть, с другой стороны, я наслаждался вниманием, хотя это тоже пугало меня. Я имею в виду, что не решался пойти в туалет в школе и поэтому не ел и не пил весь день, чтобы не идти в туалет. Но это не заставило меня перестать носить эту одежду или делать стрижку, или перестать пользоваться косметикой. Почему-то мне требовалось всё это.
В2: Но при чтении твоей книги создается впечатление, что у вас даже не было нормального детства. Когда я думаю о той сцене в вашей книге, где ты приходишь к подруге и видишь, как ее отец дрочит, или описываешь, что в кустах прятались педофилы, а нацисты пытались поймать маленьких детей по дороге домой, чтобы завербовать их... Это не похоже на настоящее детство.

TwincestIsForever 21.07.2021 14:42

И: Ты только что упомянул эти старые здания ГДР, а также написал об отце Густава, типичном гражданине ГДР, который скептически относился к твоей внешности. Как много вы знали о ГДР?
Билл: Да, конечно, потому что наши бабушка и дедушка или родители до сих пор говорят об этом время от времени. Но почти никто - никто, кроме моей мамы - не относится к ГДР отрицательно. Я всегда был единственным, кто говорил: «Что?! Вас здесь держали в заключении?!» Мы росли совсем по-другому, то есть нам разрешали делать то, что мы хотели, ходить туда, куда мы хотели, и у нас не было стены прямо перед глазами - хотя было ощущение, что она все еще там. Я чувствую, что многие люди даже не осознали бы, что стены нет, как будто она всё ещё была. Многие люди даже не возражали бы, если бы стена все еще стояла. Вы знаете, как часто я слышал фразу «На самом деле, тогда было намного легче. Жизнь была такой простой, я просто работал по пять часов и занимался тем, чем хотел в свободное время, все зарабатывали одинаково, все было очень расслабленно». Так говорила моя семья. Когда мы задавали слишком много вопросов, они говорили: «О, что вы знаете обо всем этом?!» Как будто мы не должны были иметь собственного мнения по этому поводу. Моя мама была единственной, кто говорил: «Это было ужасно. Я дважды пыталась сбежать и планировала бежать со своими друзьями». Она бросила школу, у нее был свободный дух. Но моя мама также похожа на одуванчик, который нужно защищать. У нее очень милое и чистое сердце. Она хотела уехать, но у нее не хватило смелости.
В1: Ты рассказывал о своем дедушке, который не справился с падением Берлинской стены.
Билл: Раньше он занимал очень высокую должность в компании, а после падения Стены потерял свое положение и впал в депрессию. Я помню, как мой дедушка был у себя дома, курил весь день, смотрел снукер по телевизору и не выходил никуда. Но я знаю из рассказов и фотографий, что так было не всегда. Раньше ему нравилось ходить на работу, он был очень живым человеком и любил быть полезным, ему нравилось быть начальником, но после падения все изменилось, и, конечно же, он продолжал говорить фразы типа «Эти гребаные западные немцы. Если бы этого всего не произошло. Они нас подвели. Мы не были интегрированы». Они впали в эту массовую депрессию вместе со всеми остальными людьми старшего поколения, подпитывали свой гнев друг на друга и проецировали свое разочарование на молодое поколение. Огромное черное облако парило над этими безлюдными поселениями.
В1: Я понимаю, что они злились, когда видели, как молодёжь веселится.
Билл: Совершенно верно. Бесчисленное количество раз мой дедушка был шокирован, когда я навещал его с макияжем и в кепке. Носить кепку и всё такое было запрещено, пока мамино терпение не лопнуло и она не сказала: «Не указывай ему, что надеть за обеденным столом! Ты делал это со мной достаточно долго, но ты не будешь продолжать делать это с моими детьми!»
Ведущий спрашивает Билла, были ли они когда-нибудь частью какой-либо тусовки или группы, когда Том одевался как как хип-хоп парень. Билл говорит, что они перепробовали много тусовок (субкультур) и что было время, когда они отдалились друг от друга, и Том не хотел, чтобы его видели с Биллом, потому что друзья Тома говорили: «Зачем тебе тусоваться с таким парнем?». Билл сказал, что раньше он был на техно-сцене, что-то вроде The Love Parade, затем перешел в гранж, в то время как Том был в хип-хопе, а затем стал панком.
В1: Был ли когда-нибудь момент, когда вы думали: «Ну, быть нацистом было бы забавно».
Билл: О боже, нет. Надо сказать, что это были «проблемные» дети, тоже очень примитивные. Иногда их было жалко, потому что мы знали, откуда они родом. Мы жили за протекторатом, и оттуда выходило большое количество людей из нацистских группировок. Беспризорные дети. На самом деле, их было жаль, но их боялись. Но нет, я никогда об этом не думал. Мы с Томом были как бабочки, которые перепробовали много всего, все цвета, стили, музыку.
В1: Вы часто дрались физически в детстве?
Билл: Хм. Я пытался предотвратить это, насколько мог, но часто у нас не было другого выхода. Иногда приходилось защищаться, или очень сильно толкать кого-то, или прижимать кого-то к стене, просто чтобы защитить и утвердить себя, чтобы не попасть на корм собакам. Но, конечно, мне это никогда не нравилось! Я боялся и не хотел физической драки, но это было хорошо, потому что мы с Томом всегда были вместе, и это также одна из причин, почему мы нечасто возвращались домой с окровавленными носами. Но были и моменты, когда нам приходилось спасать друг друга, прыгая в мамину машину, мы закрывали двери, и она уезжала с визгом шин. Эти ребята хотели на нас помочиться, или пнуть нас об бордюр, не знаю, в такие моменты. Но, к счастью, такого никогда не случалось! Меня никогда не госпитализировали из-за этого, и у меня не было переломов руки или носа.
Билл говорит, что Том был очень шумным и очень уверенным в себе подростком. Просто чтобы отстоять свою позицию. Он говорит, что они ни в чем не признавались своим учителям, потому что их воспринимали как объект ненависти. Но вместо этого они обо всем говорили с мамой и отчимом. Не было ничего такого, о чем бы они не рассказали, кроме того, что принимают наркотики или курят.
Билл: Мы такие: «Мама, мы просто спрячем эти сигареты для нашей подруги Лизы, потому что ее родители не такие крутые, как ты!» Когда моя мама прочитала книгу, она сказала - то есть, конечно, мы и до этого говорили о таких вещах, - но когда она прочитала книгу, она сказала: «Вау, мне интересно, что люди подумают обо мне как о маме, когда прочитают такие вещи».
В1: Вы стали знаменитыми, и в то же время возродился немецкий рэп. Какие были настроения? Оглядываясь назад, я чувствую стресс из-за всех этих неудобных людей на этой сцене. Каково это - быть очень молодым музыкантом вместе со всеми этими жуткими взрослыми?
Билл. Честно говоря, это была очень сложная ситуация. Когда я смотрю свои старые интервью, я замечаю, что был очень потрясен, я просто реагировал на вещи. Я просто искал союзников. Но не вначале. Вначале я подумал: «Да, я рок-звезда, круто! Раздаем автографы, у нас огромная команда, выпиваешь все, что есть в мини-баре, всю ночь не спишь». Но вскоре это стало перегрузкой и утомлением. Нам это больше не нравилось, я не мог все принять и почувствовать. Также каждое интервью. Я просто пережил эти вещи и, надеясь, что мой собеседник не вызовет у меня скандала, я внезапно приучил себя больше не иметь собственного мнения. Раньше я был очень самоуверенным и громким, но потом превратился в этого «человека, не придерживающегося мнения», и даже гордился этим. Я гордился тем, что мне так хорошо удаются интервью, и говорил «Ха! Он думает, что я симпатичный, но не может сделать заголовок из того, что я сказал». Потому что все, что мы сказали, попадало в заголовки, и я боялся, что мы снова скажем что-то такое, что в конечном итоге окажется на первой полосе. Мы пытались все это успокоить и заставить наш успех потерять свою энергию - пока мы не убежали от него. Это было в то время, когда твой стиль менялся, когда ты еще не знал, кто ты. Времена, когда ты не любишь себя, то, как ты выглядишь и все такое. Я думаю, что люди могут соотнести себя с такими чувствами, которые вы испытываете в возрасте 16, 17 или 18 лет. Кроме того, мы постоянно соревновались с другими группами, которые были намного старше нас. Это было очень запутанное время.
В1: Были ли другие артисты, которые солидарны с вами? Я не могу вспомнить никого.
Билл: Только несколько. Я помню, как встретил Нену, героиню моего детства. Она пригласила меня на свой день рождения и давала советы, всегда находила мудрые слова. Я изливал ей душу, упомянув о своих страхах, а она успокаивала меня, говоря, что всему свое время и это пройдет. Она была для меня как богиня. Но еще было очень круто ненавидеть Tokio Hotel, поэтому были и другие немецкие музыканты, которые завидовали нам, когда мы шли на шоу и получали все награды. Так что они предпочли подшучивать над нами, вместо того, чтобы считать нас крутыми. Но так обстоят дела на немецкой музыкальной сцене, у нас не так много совместных работ, как в США.
В1: Я только что посмотрел несколько ваших старых выступлений, в том числе и на Stock Car Crash Challenge (прим. - речь идёт об этой передаче. Я просто думал о том, какими легендами вы были и являетесь. Вы просто выстояли, пока вся арена освистывала вас. Эти отцы семейств в зале, и я подумал: «В каком глупом обществе мы живем, что так обращаемся с группой молодых ребят», также Штефан Рааб, я не знаю, какие у вас с ним отношения, но он тоже был на их стороне и смеялся над вами. Надеюсь, сейчас этого не будет.
Билл: То же самое. Я также думаю, что было бы не круто быть освистанным в 15-летнем возрасте. Я думаю, если бы это произошло сегодня, на вас обрушился бы огромный шторм дерьма. Но все это произошло в те времена, когда еще не было социальных сетей, не у всех были смартфоны. Я смотрел некоторые старые записи, когда мы были с Томасом Готтшальком на «Wetten dass» (прим. - 1 или 2) или со Штефаном Раабом - они говорили о нас такие вещи во вступлении, которые вы никогда бы не сказали сегодня.
В1: Извинились ли некоторые из них за свои странные высказывания? Я помню, один рэпер, кажется, Сидо, сказал что-то вроде «Я хочу, чтобы Билл сделал мне минет».
Билл: Это был Бушидо.
В1: Ах да, верно. А с Меркель у него тоже не было странных сексуальных фантазий?
В2: Да, он сказал, что хочет переспать с Меркель, только чтобы сказать, что у него был секс с канцлером.

TwincestIsForever 21.07.2021 14:50

Билл: Это были сумасшедшие провокации. То есть рэперы того времени жаждали быть скандальными рэперами и провоцировали такие вещи, так что я не возражал. Я вообще-то думал, что с его стороны было вполне современно сказать, что он хочет, чтобы я сделал ему минет, потому что почему бы и нет, понимаете? (Смеётся) Это было довольно смело с его стороны сказать, что я хорошо выгляжу и все такое. Я люблю провокации и считаю, что по-прежнему важно провоцировать людей, делать заявления.
В1: А потом кто-то извинился?
Билл: Не совсем, но... нет. Я не могу вспомнить. Но сейчас артисты, с которыми я все еще общаюсь - в том числе и рэперы - признаются, что мы им всегда нравились и они хотели бы работать вместе с нами. Поэтому я и говорю, что времена изменились.
В1: Ты когда-нибудь встречался с Бушидо лицом к лицу?
Билл: Да, я встретил его много лет спустя, когда у меня были дреды, на вечеринке, и мы веселились вместе всю ночь. У меня было ощущение, что мы немного флиртовали (смеётся). Мне понравилось его заявление, я был взволнован. Он сразу подошел ко мне, принес выпивку, сделал комплименты и завёл разговор. Какое-то время мы часто переписывались. У меня, наверное, все еще есть его старый номер телефона (смеётся).

Билл говорит, что они взяли Хайди и ее детей в Лойтше, потому что для Тома было важно сообщить детям, откуда он, поскольку они [дети Хайди] выросли в Бель-Эйр и у них было богатое детство.
Билл: Мой отчим все еще живет там [Лойтше], так что всякий раз, когда мы бывает там, мы навещаем его, но он также навещает нас в Берлине или приходит на наши концерты, но бывает, что мы возвращаемся в Лойтше и выпиваем по чашке кофе, но я не остаюсь там больше часа (смеется).
В1: Хм. У меня такое чувство, что ты действительно ненавидишь это место. Это все еще так, или твоя ненависть стала меньше?
Билл: Стало меньше, просто всё очень сложно. Я был в нашем старом репетиционном помещении, это старое ветхое здание - мы должны были снимать там документальный фильм - но когда мы вошли, и мне пришлось отвечать на вопросы, я подумал: «Можем ли мы снова выйти?» Это было похоже на мрачное облако, как будто тьма расползалась по моему телу, и я просто хотел покинуть это место. Я так рад, что все это время закончилось. Я не хочу возвращаться. С этим местом связано столько воспоминаний, конечно, не только плохих. Но это просто время, из которого я ушёл, и я рад, что оно позади. Запах этого здания, всего этого.
В1: Ты как-то связан с людьми оттуда? Я знаю, что ты сказал, что не дружишь с людьми из вашей школы, но все же есть ли какая-то очень маленькая связь, которая связывает вас с этими людьми?
Билл: Конечно, конечно! Моя семья, моя бабушка и мой двоюродный брат все еще живут там. Так что мы все ещё связаны. Но они скорее приезжают на наши концерты или в другие города, чтобы мы все могли встретиться где-нибудь ещё. У всех нас все еще есть семья там, и о! Густав живет в Магдебурге, верно (смеется). Чуть не забыл. Мы ездили к Густаву на рождественский ужин. Он построил дом, и мы ходили к нему. Когда нам нужно было выгуливать собак, Густав даже сказал: «Наденьте, пожалуйста, кепку на улицу». Он живет в городском семейном поселении, и его соседи даже не знают, кто он, но он сказал: «Если ты сейчас выйдешь на улицу в таком виде, ты мне все испортишь».
В1: Отреагировал ли кто-то из жителей Магдебурга на твою книгу?
Билл: Несколько. Несколько человек в моей семье немного злятся на меня, но я знал это. Для меня в этом нет ничего необычного. Я получал гневные сообщения типа «Как ты смеешь так нас изображать?» и что им было неловко. Я понимаю, им было стыдно за то, что я говорил о нашем плохом материальном положении, о том, как мы росли, что у нас не было денег и так далее. Также регион, конечно, я имею в виду, что мой отчим до сих пор живет там, но я сказал, что не хочу обобщать весь регион, я просто рассказываю о своем опыте и своем детстве, а это было 20-25 лет назад. Я там больше не живу. Я не знаю, что там происходит сейчас, поэтому вы должны рассматривать мой опыт в контексте. Я сказал им, что это просто мои воспоминания о том времени, и я просто хотел быть честным и не хотел никого обидеть.
В1: Ты ещё интересуешься, что происходит в Саксонии-Анхальт [одной из 16 федеральных земель Германии, где находится Магдебург], например, выборы?
Билл: Не совсем. Мне прислали результаты выборов, и я уже сказал вначале, что посмотрел видео от того парня из АдГ, и да, я думаю, это ужасно. Кто-то из того региона прислал мне это видео и сказал: «Смотри, ничего не изменилось». В такие моменты я думаю: «Я вообще-то не хочу это видеть». Это грустно.

В1: В конце я хочу сказать, что мне кажется, что песня DDM очень подходит к истории вашей группы. Вы пережили продолжительный «муссон», но в конце концов все наладилось [дословно: dann wird alles gut]. Я имею в виду, что сейчас вы живете в Лос-Анджелесе, и это разительно отличается от мира после ГДР, в котором вы выросли.
Билл: Вы хорошо выразились, спасибо.

Перевод TwincestIsForerer & Geschwisterchen
специально для forum.tokiohotel.ru

annapopp 21.07.2021 22:39

ну да, ну да. у Билла кавлеца все мужики поголовно его хотят, ага. Интересно, Бушидо после таких откровений прислал ему дикпик? :crazy:

Спасибо за перевод, Олечка и Ксюша!
:giveheart:

TwincestIsForever 21.07.2021 23:30

Цитата:

Сообщение от annapopp (Сообщение 1071330956)
ну да, ну да. у Билла кавлеца все мужики поголовно его хотят, ага. Интересно, Бушидо после таких откровений прислал ему дикпик? :crazy:

Спасибо за перевод, Олечка!
:giveheart:

Он хоть знает об этих откровениях? :D
Всегда пожалуйста:heart:


Часовой пояс GMT +3, время: 20:52.

vBulletin® 3.6.4, Copyright ©2000-2021, Jelsoft Enterprises Ltd.
Перевод: RSN-TeaM (zCarot)